Я подкрадывался к нему, осторожно избегая ругательств своей бабушки, которая уже давно прозрела меня и мою банду. Я добрался до него и взглянул в его глаза, которые горели, словно две пожарные машинки. На его заднем дворе, я увидел огромную машинку и кучу маленьких. Все они были на колесиках и казались мне волшебными, как будто они смогут нам показать путь в мир фенчика.
Подпирались бошки
Мы вошли в это новое пространство, и мои глаза алчными жадными глазами проглотили все, что они увидели. В углу комнаты стоял стол. На нем была маленькая пачка с чем-то белым, а посреди столешницы лежали небольшие пакетики с надписью "фенчик". Взяли и осмотрели, меня колотит, ребята, точно как в детстве.
Мексиканский друг достал свою машинку и начал готовить дозы. Не могу описать, какая атмосфера царила в комнате. Каждый вздох, каждый наполненный вдыханием дым, каждое пускание париков были выполнены с такой осторожностью – словно мы создавали настоящую нирвану.
Пропал в другом мире
Братишки, когда я впервые вдул этот фенчик, я почувствовал, что меня уносит в другой мир. Каждая клеточка моего тела пульсировала, мне казалось, что я могу бегать по лужам босиком, так же, как в детстве. Вся боль, проблемы и реальность куда-то улетучились. Я был полностью свободен, словно птица, готовая расправить крылья и улететь в небо.
Уже довольно далеко в этой истории, ребята, и я все еще вспоминаю то безумие, которое заполнило мою жизнь. Мы продолжали барыжить этими пакетиками, и помазуха, которую мы держали в своих руках, стала нашей главной игрушкой, нашим способом справиться с проблемами.
Но знаешь, мне пришлось заплатить цену. Я потерял многое - дорогих друзей, возможности развиться и вырасти. Я понимаю, что это была абсолютная глупость, и мой ум постепенно превратился в заваленный мусором контейнер, полный безнадежности.
Но даже сейчас, когда тошнота от нирваны прошла, амфетамин все еще покоряет мои мысли. Для меня это был путеводитель, который привел меня в этот ужасный мир. Каждый раз, когда я проглатывал эту закладку, я проваливался в мир беззаботности. Но цена, моя дерзкая душа, она просто слишком высока.